---
title: Нельзя забывать
---

Четыре тридцать пять — раздолбанные вдребезги, но всё же исправно тикающие
механические часы; первое, что видят мои механически открывшиеся глаза. И лишь
спустя несколько беззвучных тиков секундной стрелки начинают просыпаться
остальные чувства. Ноящая боль в левом запястье; пересохшее от жажды горло; шум
в ушах. Или, быть может, в голове?

И, наконец, запах. Тонкий, едва уловимый, кажется слегка сладковатый. Запах,
который я не могу назвать неприятным. Запах, который я не могу назвать
незнакомым. Да, пожалуй, — запах, который я не могу не узнать.

Проходит ещё несколько секунд, отмеряемых гулким тиканьем механических часов и
ещё более гулкими ударами моего почти столь же механического сердца, и вот
наконец, узнавание. Как электрический разряд. Как удар молнии. Как скрежет
высоковольтных проводов в слабеющей руке.

Воспоминания возвращаются ко мне мгновенно. Боль в левом запястье, пересохшее
горло, шум в голове, или быть может, в ушах; и этот едва уловимый сладковатый
запах — они все говорили мне об одном. Говорили о том, кто я есть. О том, что я
— вампир.

Осознание заводит пружину и я почти механически повторяю хорошо заученную
последовательность действий. Перевернуться на правый бок, опереться на здоровую
руку, сесть. Сбросить ноги с кровати, проверить их работоспособность. Нашарить
под кроватью пачку обезболивающего и, наконец, встать. По виртуальным,
проложенным лишь в моём механически работающем мозгу, рельсам дойти до ванной.

Отточенная ежедневными повторениями, программа не даёт сбоев. Нет, она далеко не
оптимальна, в ней слишком много ненужных, неэффективных движений. Она, кажется,
и не задумывалась как оптимальная. Быть может, напротив, небольшие шероховатости
существуют именно для того, чтобы можно было о них размышлять?

Наконец, ритуал приближается к кульминации. Вытащив шприц из вены, моё тело
отсчитывает семнадцать секунд, а затем впивается клыками в почти чужую,
одеревеневшую руку. По комнате раздаются чавкающие звуки, несколько капель крови
проливается на белый кафель. Но язык и губы работают мастерски и тёплая жидкость
устремляется в мою глотку.

Когда жидкость почти заканчивается, я с трудом прикрываю рану почти онемевшей
правой рукой и, шатаясь, возвращаюсь к кровати. Шум журчащий воды на несколько
мгновений возвращает меня к реальности. Я успеваю подумать о завтрашнем дне.
Нельзя забывать. И темнота вновь поглощает меня.
